Беседа с начальником белорусской антарктической экспедиции Алексеем Гайдашовым

персона истории успеха культурное развитие научное развитие интересные факты научная грамотность

Алексей Александрович Гайдашов — белорусский ученый, географ, полярный исследователь. Заместитель начальника Республиканского центра полярных исследований. Учился на географическом факультете БГУ. Во время учебы вел научную работу, ходил в походы, освоил профессию аква­лангиста. Участник трех антарктических экспедиций.

В 2016 году в Антарктиде состоялось знаменательное для белорусской нау­ки событие: участники VIII Белорусской полярной экспедиции смонтировали и ввели в эксплуатацию первый модуль строящейся антарктической станции на горе Вечерней. О том, в каких условиях приходится трудиться полярникам и по­чему подрастающему поколению следует знать о белорусских исследователях ледового континента, рассказывает заместитель начальника Республиканского центра полярных исследований, начальник Белорусской антарктической экспе­диции Алексей Гайдашов.

— Алексей Александрович, для начала расскажите, где Вы родились, где учились, почему решили поступать на геофак БГУ?

— Родился в Минске, учился сначала в средней школе № 5 Заводского района, затем семья переехала в соседний микрорайон, и я продолжил обучение в средней школе № 120, расположенной на улице Ангарской. После ее окончания поступил на географический факультет БГУ. Поскольку к тому времени уже имел звание «Мастер спорта СССР» сразу по двум видам военного многоборья, предложений у меня было предостаточно. Поступить мог как в вузы Российской Федерации, так и Беларуси. Однако выбрал то, к чему лежала душа. Едва ли не с первого класса, как только твёрдо научился читать, и вплоть до старших классов в моём школьном дневнике периодически появлялись однотипные замечания: «Читал на уроке книгу»! Обычно учителя оставляют такие замечания, когда ученик балуется, мешает вести урок. Я не мешал, а просто украдкой читал увлекательные книги, которые в основном касались путешествий (когда подрос, увлёкся ещё и книгами фантастов). Так что выбор в пользу географического факультета БГУ сделал осознанно.

— Вы тогда были знакомы с книгами Владимира Санина? В своё время его знаменитые

«Семьдесят два градуса ниже нуля» многим читателям — ​и юным, и взрослым — ​открыли глаза на Антарктику.

— С творчеством Санина я познакомился значительно позже. Может быть потому, что не ставил перед собой задачу стать полярным исследователем. Меня больше притягивала морская стихия. До такой степени, что в период обучения на гео­факе даже всерьёз рассматривал возможность перевода на факультет океанологии Ленинградского государственного университета. Но в силу разных субъективных причин, в основном бюрократического свойства, этого не произошло. В этих вузах преподавались разные предметы, была нестыковка в учебных программах, и если бы перевёлся в Ленинград, практически потерял бы два года. Поэтому завершил обучение в БГУ. К тому же в студенчестве я ежегодно проходил довольно внушительную полевую практику, на которую летом обязательно выкраивал время, несмотря на регулярные занятия спортом, длительные сборы и соревнования. В первую очередь студенческие исследования касались лимнологии, то есть озероведения.

— Как же получилось, что Вы стали полярным исследователем?

— Заканчивая учёбу в БГУ, был уверен, что моё профессиональное будущее предопределено. Тем не менее судьба распорядилась по-своему. Дело в том, что спортсменов — ​членов сборной команды страны, особенно занимающихся военным многоборьем, в поле зрения держат соответствующие ведомства, к которым эти виды спорта имеют прямое отношение. Во время распределения мне сделали предложение, от которого невозможно было отказаться. Поэтому дальнейшая деятельность долго была связана со службой в государственных органах, с пребыванием в отдалённых географических регионах Земли. Так что мечты о «путешествиях», можно сказать, осуществились! Правда, служба была сопряжена с длительным отсутствием в семье: мои близкие видели меня не часто. А однажды меня вызвал начальник и предложил практически двухгодичную командировку на юг. Я попытался угадать страну, перебирал широту за широтой, а он корректировал: «Южнее, ещё южнее!..» Оказалось, командировали меня в Антарктику, на станцию «Ленинградская», которая располагалась в западной части Антарктиды, на Берегу Отса, и была подведомственна Министерству обороны СССР. Вот тогда, в 1988 году, я впервые и познакомился с зоной Антарктики, уже в то время имевшей статус безъядерной и демилитаризованной территории, предназначенной для мира и науки.

персона истории успеха культурное развитие научное развитие интересные факты научная грамотность

— Как прошла первая зимовка в Антарктике?

— Нас на вертолёте доставили с корабля на верхушку так называемого нунатака — ​скального выхода высотой 480 метров, торчащего среди Ледового купола Антарктиды. Коллектив был небольшой: 14 человек. Если сама Антарктида отрезана от Большой земли, то наша станция, казалось, отрезана от неё дважды или трижды. Вокруг нунатака — ​ледник, по которому не особо-то можно перемещаться, всё жизненное пространство снаружи станции — ​полоска верхушки нунатака шириной 50 и длиной 200 метров. Что уж говорить о том, что внутри станции пространство сокращалось в десятки раз, особенно в разгар полярной зимы и антарктической полярной ночи! А ведь большую часть времени зимовщики вынуждены находиться и работать в помещении. Статистика антарктических экспедиций достаточно сурова: не более 30 % полярников возвращаются на этот материк после первой зимовки. Но, надо сказать, наша зимовка прошла успешно.

— Правда ли, что, как пишет Санин, груз в 20–30 килограммов на антарктическом куполе человеком воспринимается как стокилограммовый?

— Всё зависит от высоты расположения станции. Например, на станции «Восток», находящейся на полюсе холода, расположенной на высоте 3488 метров над уровнем моря, бывает, что при смене состава зимовщиков у некоторых случается горная болезнь. Пострадавшего приходится срочно эвакуировать, пока есть такая возможность. Тем более в советское время не было барокамер, обязательных сейчас. Однако и их наличие не гарантирует полного восстановления организма. На прибрежных станциях, расположенных на привычной для нас высоте 200–300, максимум 500 метров, такой опасности нет, но там приходится сталкиваться с иными сложностями, например с сильнейшими ветрами. Если внутриконтинентальные станции им практически не подвержены, то береговым они доставляют немало проблем.

персона истории успеха культурное развитие научное развитие интересные факты научная грамотность

— А каковы Ваши ощущения от Южного континента в эмоционально-эстетическом плане?

— Когда попадаешь туда в первый раз, всё кажется необычным. Ожидаешь, что в Антарктиде всё вокруг должно быть белым, а на самом деле оказывается, что там присутствует вся палитра красок и снег может играть такой гаммой оттенков, которых, пожалуй, не увидеть в наших широтах. А в редкие моменты штиля можно услышать то, что называется «звенящей тишиной». В Беларуси это фактически невозможно, а вот там такое хотя и редко, но случается.

Непривычно, когда 24 часа в сутки от двух до трёх месяцев (в зависимости от широты, на которой расположена станция) светит солнце. Организм отказывается понимать, когда наступает ночь, когда ему уже полагается отдыхать. Приходится создавать искусственное затемнение, закрывать шторки на окнах. А когда приходит полярная ночь, наступает непогода, температура понижается, дуют сильные ветры. При этом возникают ещё и дополнительные с психологической точки зрения сложности, связанные с длительным пребыванием в ограниченном пространстве.

персона истории успеха культурное развитие научное развитие интересные факты научная грамотность

— Как подбирают кадры для полярных экспедиций? Учитывается ли психологическая совместимость членов команды?

— Чтобы попасть в команду полярников, недостаточно быть просто специалистом, пусть даже самого высокого уровня. Да, мы отдаём себе отчёт в том, что по ряду специальностей есть очень узкий круг людей, владеющих ими на высочайшем профессиональном уровне. В этом случае они берутся в экспедицию, невзирая на психологический портрет. Но вообще в практике большинства антарктических экспедиций этому моменту уделяется чрезвычайно большое внимание. Команда, коллектив экспедиции — ​это не просто люди, которые прошли соответствующую медицинскую комиссию. Как правило, на вакантные должности в экспедиции претендуют два-три человека. С участниками и основного, и дублирующего составов проводятся медицинско-психологическое тестирование, сборы, длящиеся от двух недель до месяца, серия дополнительных занятий, и в итоге подбирается наиболее оптимальный по всем параметрам коллектив.

— Судя по Вашему рассказу, членов экспедиции отбирают и готовят почти так же, как отряды космонавтов? Условия пребывания в Антарктиде можно сравнить с пребыванием на другой планете?

— Это на самом деле так, я бы это утверждал безо всяких оговорок. Три, от силы четыре месяца в году, если позволяет погода, длится так называемый летний антарктический сезон, и в это время идёт смена состава, осуществляется снабжение станций. А девять месяцев в году в плане транспортного сообщения Антарктида отрезана от Большой земли полностью. Туда не могут прийти ни корабли, ни прилететь самолёты. Помимо прочего, на континенте рекордно низкая температура воздуха — ​долгое время самым низким считался показатель температуры — ​89,2 градуса, но недавно в Интернете появилась информация, что вроде бы этот рекорд побит на японской внутриконтинентальной станции

«Фуджи», где была зарегистрирована температура — ​92 градуса! Естественно, что при такой температуре без специального оборудования и экипировки, без дыхательных масок люди работать не могут. Так что зимовка в Антарктиде действительно сродни полёту в космос.

персона истории успеха культурное развитие научное развитие интересные факты научная грамотность

— А каким образом Вы зафиксировали рекордную для Антарктики скорость ветра?

— Этот показатель был установлен дистанционно, с помощью обычного датчика измерения скорости и направления ветра, так называемой «флюгарки» — ​закреплённого на мачте самолётика с пропеллером и хвостовым оперением, но без крыльев. От него по кабелю поступает электрический сигнал на преобразователь, находящийся внутри помещения, который и регистрирует направление и скорость ветра. Хотя в тот день была зафиксирована скорость 78 метров в секунду, но, судя по косвенным признакам, в частности по звукам ветра, вибрации здания, которые были слышны, она была ещё большей. Но и на этой скорости датчик просто срезало с мачты, и сигнал с него перестал поступать.

персона истории успеха культурное развитие научное развитие интересные факты научная грамотность

— Как часто, выходя из лагеря в ясную погоду, Вы возвращались в пургу?

— Действительно, в этом отношении Антарктида — ​капризный континент. Метеоусловия могут меняться за несколько секунд. Может внезапно налететь мощнейший порыв ветра, откуда-то вдруг свалится низкая облачность с осадками, видимость может быть вначале несколько километров, уже через пару минут она может стать нулевой. Такие резкие изменения погоды особенно свойственны прибрежной зоне Антарктиды, где мы и работаем.

— Вы когда-нибудь специально выходили из станции, для того чтобы встретить рассвет?

— Специально встречать рассвет не было необходимости. В силу специфики службы на станции «Ленинградская» каждые три часа, круглые сутки, 365 дней в году у меня был «срок». Это промежуток времени, в который нужно измерить определённые данные и отправить их на Большую землю. Он также включает в себя 40–45 минут подготовки к измерению плюс время, которое необходимо для обработки информации перед её отправкой.

персона истории успеха культурное развитие научное развитие интересные факты научная грамотность

— Как же удаётся настроиться на такой экстремальный алгоритм существования?! И насколько успешно перестраивается организм при возвращении на Большую землю?

— Настроиться на такой режим не сразу получается, на психологическом уровне это очень серьёзная нагрузка. Несколько лет подряд жить в таком ритме точно было бы невозможно. Слава богу, до прибытия на Большую землю у нас всегда есть некий период нахождения на борту корабля — ​он достаточно длительный, не менее месяца, а то и двух-трёх. Первые сутки (трое-пятеро) только короткие подъёмы для приёма пищи, а всё оставшееся время составляет сон. Хотя, как говорят, впрок не выспишься, но как показывает практика, организм пытается добрать то, чего ему так не хватало в течение многих месяцев зимовки. Ну а после восстановительного периода снова готовишься к очередной поездке в Антарктиду: новая белорусская экспедиция отправляется туда в конце октября.

— В вопросах освоения Антарктики белорусские исследователи тесно взаимодействуют с российскими коллегами?

— Да, это на самом деле так. Активное изучение Антарктики началось в 1955–1956 году с проведения первого международного геофизического года. Тогда в Антарктиду была отправлена первая комплексная экспедиция, в состав которой входили 11 белорусов, был поднят флаг Советского Союза. Очень значимо и почётно, что именно уроженцы Беларуси участвовали в строительстве первой антарктической станции. До распада Советского Союза белорусы ежегодно принимали участие в таких экспедициях. После распада государства был продолжительный перерыв, а в 2005 году, когда Национальную академию наук возглавлял Михаил Мясникович, вновь был поднят вопрос о необходимости самостоятельных исследований Республикой Беларусь, и в этом нас поддержали российские коллеги. 19 июля 2006 года президентом был подписан Закон Республики Беларусь «О присоединении Республики Беларусь к Договору об Антарктике», а в в 2013 г., в присутствии Президентов Республики Беларусь и Российской Федерации было подписано межправительственное Соглашение о сотрудничестве в Антарктике. Эти моменты в истории белорусских полярных исследований знаменуют начало нового этапа, который в этом году ознаменовался строительством первого объекта Белорусской антарктической станции на горе Вечерней.

персона истории успеха культурное развитие научное развитие интересные факты научная грамотность

— Алексей Александрович, из сообщений СМИ можно увидеть, что при своей занятости Вы приходите в школы, общаетесь с педагогами и школьниками, с юными читателями газеты «Зорька». В чём Вы видите пользу такого общения?

— Во-первых, я дедушка пяти внуков и одной внучки, и поэтому хорошо знаю, что может быть интересно детям. Во-вторых, вы же знаете, насколько профессия полярника была престижна и уважаема в советские времена. Но затем произошёл распад Советского Союза, наступили «лихие» девяностые, и в обществе широко распространились иные ценности, возникли новые ориентиры, в основном коммерческого плана. С того времени уже выросло не одно поколение, которое вообще не имеет никакого представления ни о полярных исследованиях, ни о первооткрывателях Антарктиды, ни о своих земляках-белорусах, которые участвовали ранее в её освоении и исследовании, ни о тех, кто в наши дни продолжает их дело. Но об этом надо знать, ведь это яркие страницы истории нашей страны, одна из составляющих общей эрудиции человека, его культуры! К тому же, как говорится, народ должен знать своих героев, так повелось исторически! Это очень важно для нравственного воспитания подрастающего поколения, нужно лишь правильно преподнести такие знания детям и молодёжи!

— Что бы Вы хотели пожелать столичным педагогам?

— Прежде всего хотел бы выразить искреннюю признательность тем профессионалам, которые в годы любых экономических неурядиц остаются преданными своему делу, работают не за страх, а за совесть, уча детей уму-разуму и воспитывая их.

А ещё у меня к педагогам есть конкретное предложение. Почему бы нам всем, совместно с Национальной академией наук не организовать ежегодную масштабную встречу учащихся, которым интересна тема Антарктики и в целом географических исследований, с белорусскими полярниками, возвращающимися из очередной экспедиции? Поверьте, это может быть очень интересно: нам есть о чём рассказать подрастающему поколению! 

Александр Каменчуков