Невежество бывает разным, и уж точно никто из нас его не любит. Нам не нравится, когда вместо аргументов предлагаются ссылки на сомнительные авторитеты, а вместо рациональности — ​апелляция к вере.

Но ещё больше невежество не любят представители научного мира. Представьте: работаете вы в поте лица над материалом или раскопом, а случайный прохожий заявляет, что вся ваша археология — ​это мистификация: «Вот почитайте такого-то, он пишет, что нашей планете нет и миллиона лет, и мне нет причин ему не верить». Конечно, вы можете не обращать внимания на этого прохожего и подождать своего коллегу, с которым у вас точно будет больше тем для разговора. Но проблема интегрированности научного мышления в массы более глубока, чем может показаться на первый взгляд, так как оно выражает не только часть культуры отдельной личности, но и часто является «лакмусовой бумажкой» уровня цивилизационного развития конкретного общества. Из этой проблемы вытекает как минимум два вопроса: «Нужно ли исследователям прикладывать усилия для того, чтобы как-то обосновывать неверность позиций многих популярных псевдоучёных?» и «Каким образом обращать внимание обычных людей на интересность реального научного знания?».

Проблема популярности псевдонаучных теорий является очень древней и кроется, скорее, в самой ментальности человеческого мышления: нам легче искать и принимать простые ответы на сложные вопросы. Например, очень легко принять позицию псевдоучёных и религии в тех вопросах, на которые у официальной науки ответы либо неоднозначны, либо неокончательны. В такой ситуации перед учёными стоит выбор: или пробовать отрицать теории сомнительной научности (а в таком случае придётся вступить в диалог с псевдоучёными), или игнорировать их. Если мы идём первым путём, то возвышаем подобные работы или их авторов до уровня научного диалога, что тоже не является однозначным и вводит исследователей в своеобразный замкнутый круг…

Поэтому большинство моих коллег-археологов очень редко решаются изменить ситуацию в какую-либо сторону и просто «зарываются» в обработку собственного материала и обсуждение узкоспециализированных тем. В результате далёкие от археологии люди получают мало информации не только о результатах современных исследований, но и об основах самой науки: для чего она нам нужна и что имеет целью объяснить. Мне всё-таки кажется, что часть ответственности за то, что результаты наших исследований так и остаются не вынесенными на общее обозрение, лежит на совести людей, представляющих научные круги. Один из выходов из ситуации, сложившейся сегодня, — ​в популяризации науки.

Начнём с того, что каждый из нас узнавал о существовании археологии как науки по-разному. Но всё же, мы должны признать, что в нашем детстве было намного меньше возможностей для получения той информации, которая могла бы не только рассказать про «науку, вооружённую лопатой», но и заинтересовать ребёнка. Заинтересовать даже не для того, чтобы он выбрал археологию своей профессию, но чтобы объяснить, почему исторический процесс складывался так, а не иначе, и откуда, кроме непосредственно письменных источников, мы черпаем информацию о нём. В данной статье хотелось бы остановиться на разных способах популяризации археологии, с которыми мне пришлось иметь дело и которые я считаю не просто атрактивными, но и довольно лёгкими в исполнении.

На территории так называемого «Западного мира» разного рода научно-популярные представления очень распространены в виде музейных занятий для детей, в школах, на специальных мероприятиях, организованных с целью популяризации научного знания. Первым местом, в котором меня приятно удивили лекции для детей, стал Национальный музей археологии города Варшавы. На одном из стендов его экспозиции были представлены детские работы в виде изделий из глины, сделанные на занятии по гончарному мастерству; пояса с занятий по ткачеству и реплики средневековых венецианских бусин, изготовленные из цветной глины (это позволяет имитировать эффект стекла с занятий по стеклоделию). Одно из помещений музея было целиком отведено под такие работы. На сайте музея можно было найти информацию о расписании и видах занятий для разных возрастных групп. Именно тогда меня заинтересовали актуальность, доступность и способы организации популяризации археологии.

Слыша фразу «детский аниматор», мы представляем человека, который будет развлекать детей играми или просто присматривать за ними. Сложно было даже представить, что на один из школьных праздников в начальную школу города Прушкува (Польша) пригласят группу археологов, которые будут знакомить детей с экспериментальной археологией. Специалисты демонстрировали школьникам способы раскалывания кремней (так, как это делали древние люди в каменном веке), показывали разные способы добывания огня, провели мастер-класс по настольным играм времён античности и первым техникам ткачества.

Приятно удивило меня, что детям не только детально рассказывали о том, как происходили технологические процессы прошлого, но и позволили ощутить себя в роли древнего человека и прийти к желаемому результату путём эксперимента: самому разжечь костёр или расщепить кремень для создания заготовки будущего орудия труда. Несмотря на то, что мастер-классы предусматривали работу с естественными материалами, которые в большинстве своём являются безвредными, важное место занимала техника безопасности: например, там, куда могли попасть искры от разжигания огня, была предусмотрена брезентовая подстилка, а тем, кто расщеплял кремень, выдали защитные очки.

наука и культура культурное развитие научная грамотность мнение эксперта проекты для детей инициатива анализ и исследования

Вариантов таких археологических мастер-классов много, в большинстве случаев они зависят от фантазии их автора и от целевой аудитории. Хотелось бы также обратить внимание читателя на формы организации подобных мероприятий. Кроме привычных музейных занятий и лекций, мне удалось посетить фестиваль «Научный пикник» (Piknik naukowy), который ежегодно проходит на территории центрального стадиона Варшавы. На нём демонстрируются открытия, касающиеся всех отраслей знаний — ​от физики до подводного спорта. Сотни заинтересованных детей и взрослых, которые проводят время весело и с пользой, становятся его участниками. Фестиваль является бесплатным, как и большинство подобных мероприятий, ориентированных на посещение семьями.

Ещё одно показательное мероприятие такого типа — ​«Дни археолога» (Dni archeologa), которые ежегодно проходят на территории Национального Варшавского университета (Uniwersytet Warszawski). Они ориентированы как на детей, так и на взрослых — ​родителей, абитуриентов и даже самих сотрудников Института археологии, которые интересуются, чем занимаются их коллеги из соседнего отдела. Здесь можно не только поучаствовать в мастер-классах, но и попробовать необычные блюда — ​античные, например, или шумерские. А затрат эти мероприятия требуют немного — ​кроме энтузиазма и профессиональных навыков организаторов, конечно.

Читатель может сделать для себя неверный вывод: я, мол, агитирую учёных «выйти на улицы» с популяризационными занятиями вместо выполнения своих непосредственных обязанностей. Нет. Такие мероприятия могут организовывать и студенты, и музейные сотрудники, нужно только помнить, что без профессионального руководства проконтролировать подлинность и научную достоверность показываемых экспериментов и опытов очень сложно.

Можно много рассказывать о видах, актуальности и результативности таких занятий, ведь как показывает практика, они привлекают не только детей, но и взрослых. Людям становятся по-настоящему интересны многие области знаний, которые помнятся им в виде сухих фактов из школьных учебников. С помощью занятий по популяризации археологии дети получают ответы на вопросы об окружающем мире и его устройстве, им открывается возможность попробовать себя в качестве юных исследователей и экспериментаторов. Но, по моему мнению, и это — ​не самый главный эффект таких занятий. Уже в школе можно (и нужно) научиться поиску рационального объяснения явлений природы, узнать об особенностях профессии археолога и о целях археологии. Это намного уменьшает вероятность, что такой ребенок, когда вырастет и будет проходить через ваш раскоп, выдаст: «Ну что, золото ищете? Как это нет? Значит, себе всё оставляете…»

Не стоит забывать о «подводных камнях» мастер-классов. Одна из распространённых ошибок состоит в том, что мы стараемся простым языком говорить о серьёзных вещах. Очень важно найти ту грань, которая отделяет науку от поп-культуры. Поэтому с самого начала необходимо объяснить школьникам, что настоящая работа археолога очень далека от фильмов о приключениях Индианы Джонса или иных героев, на которых мы хотели быть похожими, будучи ещё детьми. На примере попыток склеить разбитые фрагменты керамики аниматор показывает кабинетную работу исследователя. Демонстрируя аквариума, в который засыпается песок разного цвета послойно — ​это иллюстрация стратиграфии, которой нельзя пренебрегать в момент эксплорационных работ на исследуемом памятнике.

На территории постсоветского пространства ситуация с популяризацией науки обстоит несколько хуже. Она часто зависит от энтузиазма какого-то одного человека, чаще всего им является заинтересованный всесторонним развитием учащихся педагог или директор местного музея. Для многих школьников с периферийной местности такие занятия в большинстве случаев недоступны. Хотя случаются и приятные исключения: в Киеве ещё со времён Советского Союза работает кружок юного археолога, который воспитал не одно поколение нынешних кандидатов и докторов наук.

Мне всегда было близко мнение, что людям, которые нас заинтересовали и дали правильную мотивацию (например, в выборе профессии или другой сфере деятельности), мы благодарны не менее, чем преподавателям, сделавшим нас профессионалами своего дела. Только за последний год при музее «Меджибожcкая крепость» (Меджибізька фортеця) была проведена серия мастер-классов для детей по методике полевых исследований, причём ученики старших классов местных школ могли приобщиться к разведочным работам на территории поселения, богатого на археологические памятники каменного и бронзового веков.

С ошибками, которые были допущены при таких показах и мастер-классах, мне пришлось встретиться в Крыму, на территории одного из бывших Национальных заповедников. Их автор неоднократно обращал внимание на то, что мастер-класс по ткачеству может заинтересовать женскую часть населения, а мастер-класс по боевому искусству римского периода — ​только мужчин. В условиях цивилизованного мира это недопустимое проявление сексизма… К счастью, во всех мастер-классах участвовали как девушки, так и юноши.

В заключение хотелось бы отметить, что описанные выше примеры популяризации науки (в частности, археологии) — ​это лишь немногое, с чем пришлось встретиться автору. Они составляют небольшой процент того, о чём стоило бы написать. В мире существует очень много организаций, которые занимаются популяризацией науки, и имеется немало способов рассказать детям о том, чем занимаются учёные и для чего.

Хотелось бы также подчеркнуть, что какая-либо критика, прозвучавшая в этой статье, не является «критикой ради критики», но лишь попыткой акцентировать внимание на том, что стоит изменить в лучшую сторону. И наконец, автор считает нужным сказать: мы часто и ошибочно видим в детях всего лишь детей (или неопытных студентов), но не стоит забывать, что не пройдет и десятка лет, как они станут нашими полноценными коллегами, которые должны будут делать свою работу лучше, чем мы.

наука и культура культурное развитие научная грамотность мнение эксперта проекты для детей инициатива анализ и исследования

Элис Мёвэ